Extension of my room

Живёт ли в нас память предков? Я не говорю о природных инстинктах и умении брать в руку палку. А о том, можем ли мы почувствовать то, как жили наши бабушки, прабабушки и прочие пра-пра?
Иногда кажется, что где-то на подкорке остаётся какой-то маленький клочок чужих воспоминаний. Который, когда о нём рассказывают, встаёт перед глазами ярче своей собственной прожитой жизни. Маленький кусочек чьих-то потрясений. То, о чём сам человек не забудет никогда до самой смерти. Почему-то никогда ничего хорошего.
То серый блокадный Ленинград и Нева - шершавая от скользкого дождя; то огонь деревень, срытый за деревьями, выстрелы и крики на немецком, русском и белорусском языках; то ледяная земля окопов и свист снарядов "Катюши" над головой; то чернота нетопленой бани, где на полке лежит умирающая от голода старуха. И в тёплой квартире внезапно становится холодно, как в могиле. И страшно. До такой степени, что хочется выть и царапать ногтями стенку. А потом плакать, долго-долго, понимая, что всё это закончилось.
Я никогда не представляла этого, как действие. Оно всегда шло именно обрывками: мокрая набережная, пламя над деревьями, серое небо с молниями снарядов, хриплое чужое дыхание в темноте. Обрывки чужой памяти разных людей, связанных со мной кровью, умерших, ещё живых, - как осколки чужой души, привязанные к этому миру тем, что они не смогли забыть...
Иногда кажется, что за полчаса можно прожить чужую жизнь, на время отодвинув свою в сторону.